Бунгало для базы

Джипы бежали с холма по узким улочкам. По набережной и у пристани, к которой мы должны были причалить, сновали лендроверы. Люди, вылезавшие из машин, были одеты в черное и серое. Мужчины в спортивных кепках, натянутых до самых бровей, женщины в туго повязанных платках, мальчики — в вязаных шапках, девочки — с распущенными волосами, которые свободно трепал ветер. Люди пытались укрыться от ветра за темными останками какого-то старого судна, кончавшего свой век в качестве причала. Они были похожи на беженцев и мало кто осмелился помахать в знак приветствия при виде знакомого лица.

Ни искры энтузиазма, ни капли восторга по поводу свидания. Ни одного несдержанного восклицания. Никаких объятий или поцелуев. Ни слезинки радости при виде родных, проведших много месяцев в другой части света. Нам, наблюдавшим такой прием со стороны, эти люди показались уж слишком сдержанными. Словно два кузнечика, столкнувшиеся на одном стебле и не понимающие, что принадлежат к одному виду. Но люди, в которых течет английская кровь, никогда не приходят в такое возбуждение, чтобы потерять самоконтроль, иначе говоря, «стиль». Ласки на виду у всех не входят в правила их поведения.

На островах оказался лишь один-единственный свободный дом, где мы и разместились. Владела этим домом миссис Диана Тэрнер, единственная на архипелаге дама-овцевод, обладательница 12 тысяч овец, трех лендроверов и семи миль бездорожья, ведущих на ее ферму. По фолклендским взглядам, она была весьма современной и свободомыслящей женщиной.

Ринкон Коттедж представлял собой бунгало, которое как нельзя лучше подходило под базу нашей экспедиции. В кухне гулял ветер, так что чад от сгоревшей баранины нам не грозил. Спальня была ледяная с обязательными резиновыми грелками. Печь, топящаяся торфом, два ведерка для угля, два ведерка торфа, два крыла Магеллановых гусей, торжественно водруженные по обе стороны поддувала. Эти крылья на Фолклендских островах такой же непременный инструмент для сметания золы и торфяной крошки, как в Кении хвосты жираф — для битья мух. Большая желтая роза, ломонос и приговоренная к смерти бегония украшали стеклянную веранду, выходящую на Дэвис-стрит. Дом стоял почти на самой вершине холма, откуда открывался великолепный вид на круглую, как озеро, гавань и на голые серовато-синие кварцитовые холмы на противоположном берегу.

Первая ночь в новом доме не могла быть более драматичной и грозной. Нам казалось, что Ринкон Коттедж сейчас сорвется с места и полетит над Южной Атлантикой. Ураган сотрясал весь дом, ломился в дверь, стучал в стены. Крыша колыхалась и дрожала, словно желе, которое мы ели на сладкое после баранины. Громы, молнии, ливень, подобный библейскому потопу, вой и свист ветра. Фолклендские острова встречали нас своей обычной погодой.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *