Исполины Гуадалупы

Но, может, именно это и есть реальный мир? А мы живем в мире фантастическом? Четырнадцать дней назад я пересек в грохочущем самолете континент, жители которого с каждым днем все больше отдаляются от природы, где доллар говорит на языке более выразительном, чем их родной язык. С высоты десяти тысяч метров я различал вершину Роки-Маунтин; трассы слаломного и скоростного спуска на лыжах, сверкая, сбегали с гор в великосветском спортивном курорте Аспена. С высоты видны знакомые по открыткам очертания Большого каньона и Долины Смерти. И никто не ломает голову над тем, куда ведут белые ленты шоссе; это известно и так — в Лас-Вегас, главную цитадель азартных игр. Лос-Анджелес, город Ангелов, теперь невозможно разглядеть с воздуха из-за постоянно висящего над ним ядовитого тумана цвета серы. Воздух здесь так загрязнен, что при определенном направлении ветра на аэродроме невозможно приземлиться.

Может быть, именно гармоничное существование животного мира Гуадалупе и заставило меня задуматься о безумных темпах, царящих на материке? Человеку, впервые прилетевшему в США, стрессы обходятся дороже, чем сердечно-сосудистые и желудочно-кишечные заболевания, особенно на шоссе, ведущем из Лос-Анджелеса в Сан-Диего, где нет ограничения скорости. Я арендовал автомобиль, нагрузил его своим оборудованием и, набравшись смелости, выехал на шоссе Голливуд Фривей. Четыре полотна в каждом направлении, тысячи машин образца «вчера», «сегодня» и «завтра»… Дай дорогу! Жми на газ! Того, кто едет слишком медленно, полицейские тут же штрафуют. Держись ряда! Раз!.. Мимо промелькнул Диснейленд. Хотя о поворотах предупреждают за много километров, это еще не значит, что человек на такой скорости заметит дорожный знак. Я предвкушал, как вскоре мое сердце снова забьется нормально, как я снова попаду в страну, где нет дорог, к исполинам, признающим только свой собственный темп — темп природы…

Чем выше поднималось солнце, тем беспокойнее становились морские слоны. Когда к полудню серые лавовые скалы стали слишком горячими, животные начали подвигаться поближе к прохладному дуновению Тихого океана. В противоположность своим антарктическим родственникам северный морской слон считается существом крайне флегматичным, поэтому во время съемок я не соблюдал особой осторожности. Этого и не требовалось, лишь изредка я был вынужден быстро убрать штатив, освобождая дорогу самке, спасавшейся от преследования кавалера. Правда, все-таки нашлись самцы, которые в моем лице видели соперника. Однажды на меня совершили нападение с тыла. В результате одна штанина оказалась значительно короче другой и ее украсила затейливая бахрома.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *