Несдержанность погоды, но сдержанность чувств

Когда наша маленькая экспедиция обнаружила стилизованные контуры Фолклендских островов на экране радара, установленного на борту парохода «Дарвин», у нас еще были все основания полагать, что архипелаг, с которым нам предстояло познакомиться, претерпел метеорологическую метаморфозу. Погода не требовала иной одежды, кроме шорт и легкой рубашки. Сорок пассажиров блаженно загорали на корме, смотря на бледно-желтые берега, встающие из вод Южной Атлантики.

Пять суток назад мы покинули отель «Либертадор» в Монтевидео под аккомпанемент вальса, льющегося из динамика, установленного в вестибюле. А на борт «Дарвина» мы вступили под звуки орущего транзистора, который висел на поручнях и делал все возможное, чтобы доконать испанский вариант песенки «Умеешь ли ты свистеть, Иоанна?»

Чем дольше наш пароход скользил по безукоризненно спокойному океану, тем более Харриет теряла интерес к таблеткам против морской болезни. Любопытство Бьерна к общительным дельфинам, которые прыгали вокруг парохода, переросло в истинную страсть. В спокойной водной глади прихорашивались темные и светлые альбатросы, белоснежные капские голубки51, вильсоновы качурки… Наконец воркотня первых пингвинов возвестила нас на рассвете о близости Пингвиньих островов.

Мы только что закончили английский завтрак — холодный жесткий бекон и яйца — в обществе унылой дамы, которой предстояла встреча с мужем, откомандированным в Порт-Стэнли. Она не одобряла переезд из Лондона в столицу Фолклендов, где семье предстояло прожить два года. Ее четырнадцатилетняя дочь не могла даже слышать слов «Фолклендский архипелаг».

Слева от нас сидели фолклендцы — небольшое семейство, которое только что совершило трехмесячное путешествие на автомобиле по Голландии, Австрии, Италии, Греции, Турции, Ирану, Испании и некоторым другим странам. Фру Джейн никогда не была на Западном Фолкленде, несмотря на то, что родилась на архипелаге. Зато теперь она побывала в Иране и познакомилась там с производством ковров. Все они с радостью возвращались домой, их глаза увлажнились от слез при виде родных островов. И они, как и все остальные, тоже поверили в парадоксальное изменение климата.

Один фолклендский ветеран, возвращавшийся к своим стадам, после того как прогостил шесть месяцев в Англии, прижал меня к поручням, чтобы выразить свои надежды, что мне понравится их архипелаг. Но фермер не смог продолжить свою речь. От налетевшего ветра у него перехватило дыхание, голос его потонул в реве урагана. Наш пароход обогнул мыс и попал в объятия настоящей фолклендской погоды. В мгновение ока пассажиры извлекли шерстяные кофты, куртки, плащи, шубы, перчатки, шарфы и капюшоны. «Дарвина» трепал ураган. Ветер завывал в снастях и антеннах. Мыс Пемброк скрылся в темном снежном вихре. С наветренной стороны море выплескивало ледяные фонтаны и обдавало ими людей, бросавших тоскливые взгляды на очертания города, лежавшего на склоне холма.

Порт-Стэнли, скрытый под пеленой дождя, не салютовал нам из своих двух пушек, стоявших у собора. Он встретил нас так же безрадостно, как семьдесят лет назад встретил Норденшельда, Амундсена, Дусе, Скоттсберга и капитана Ларсена. Ничто не изменилось с тех пор, даже внешний вид города. Разве что крыши домов выкрашены теперь в более яркие цвета. Похожие на заплаты, они блестели от дождя, как новая эмаль.

ослиные пингвины

глотка ослиного пингвина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *